– Вылезай, – парень ткнул его в плечо.

Сказать это было проще, чем сделать – согнувшись в три погибели, в наручниках, скрепивших руки за спиной.

– Терещенко, едрена вошь, зачем в лужу-то загнал? – недовольно закричал мент, вылезший из машины первым. – И так подошвы отклеиваются.

– Дык, товарищ капитан…

– Я уже три года товарищ капитан. Чтоб это в последний раз, слышь, Терещенко?

– Так точно, товарищ капитан.

Роман осторожно спустил ногу в лужу, она оказалась довольно глубокой. Ботинок тотчас промок. Романа повело в сторону, нога подогнулась и, не удержавшись, он шлепнулся в грязную жижу. Макнуться лицом в лужу помешал вовремя выставленный локоть.

– Чтоб тебя!.. Терещенко! Иди помоги…

Романа вытянули из грязи, поставили на ноги.

– Что ж ты на ногах-то не стоишь? – спросил старший по званию и снял с него наручники. – Пошли, доходяга.

Разминая затекшие руки, Роман оглядел себя. Вся правая нога и рука были измазаны грязью. «Водная инициация по полной программе», – равнодушно подумал он, поднимаясь по ступеням крыльца.

В сочетании с расписным изгибающимся забором двухэтажное продолговатое здание действительно походило на детский сад. Только почти все окна забраны решетками.

– Поймали? – спросил дежурный, зевая.

– Ну! – ответил капитан. – По Мухоморову душу явился. А Мухомор у нас давно оприходован, – рассмеялся он, скривив физиономию.

На кратком дознании, устроенном тут же, у Романа выяснили имя, место жительства и род занятий.

Он опять попытался выяснить смысл происходящего.