Впечатлительность опера глубоко тронула его. Минуты три в кабинете царило молчание, сопровождаемое тиканьем часов и судорожными всхлипами. Роман жался на стуле, не зная, что предпринять для восстановления равновесия. Из затруднения его вывел опер. Не глядя на задержанного и придав лицу еще более каменное, чем прежде, выражение, чтобы не расплескать внезапных эмоций, он вытянул из ящика стола бумажку, черкнул на ней и протянул Роману.

– Вы свободны, – проговорил он деревянным голосом. – Ваш пропуск.

Роман, огорошенный и обрадованный, схватил бумажку, вскочил, опрокинув стул. Быстро навел порядок, боком двинулся к выходу и уже у двери, взявшись за ручку, попытался выразить сочувствие:

– Вы не расстраивайтесь… Рад было познакомиться.

Он нырнул в дверь и перевел дух. «Пронесло!» А из кабинета полетели уже ничем не сдерживаемые заливистые звуки. Опер смеялся, всхлипывая и постанывая от неудержимого веселья. Роман пожал плечами и, преисполненный нелегко доставшегося ему счастья, отправился на свободу.

«Да, – думал он, шагая по улице и вдыхая полной грудью вольный воздух. – Да, свобода – великая вещь. Только к ней и стоит стремиться в этой жизни. Не правда ли, милый?» – передразнил он тюремного духа, малюющего на стенах разные паскудности.

Путь до дома был проделан в счастливом и легкомысленном полузабытье – в ритме складывающихся в строки и строфы слов, слогов и звуков.

6. Ужас в ночи

«Путь мужчины к славе лежит через женщину. Запомни это, сынок. Мужчина занимается делом, женщина умножает славу его дел. Он – голос, она – рупор. Когда-нибудь ты поймешь это. Сейчас просто запомни», – говорил когда-то отец.