Теперь Бен уже не колебался. Все еще держа щенка, он выбежал из гостиной, плотно закрыв за собой дверь, и через прихожую поспешил к выходу.

– Чудовищно! Просто чудовищно! – бормотал он себе под нос, отодвигая засовы.

Повернув ключ в замке, он слегка замешкался, вдруг поняв, что видел на экране еще кое-что. Но это казалось еще большей бессмыслицей. Весь экран занимало гнездо с птенцами. Но было и еще что-то. Ему показалось, что он видел... пару глаз.

И это были глаза человека! Казалось, они смотрят в камеру сквозь ветки гнезда.

И тут же ему пришло в голову еще одно соображение, куда более чудовищное.

А что, если эта пара глаз была вставлена в гнездо, поднесенное к объективу камеры?

Щенок пискнул.

– Ну-ну, Тоби! Сейчас мы все это прекратим.

Бен резко распахнул дверь.

Ослепительный свет «тревожной» лампы заливал передний двор. Бен даже зажмурился.

Никого тут не было.

А может, они бросили злополучное гнездо где-нибудь поблизости? Не оставит же он несчастных птенчиков на погибель!

Лай собак эхом раскатывался по двору.

Бен ступил на дорожку. И тут до его носа донесся какой-то странный запах. Он принюхался. В самом деле странно, подумал он. Грубо подавляя тонкий аромат вечерних цветов на клумбах, в воздухе висел мерзкий запах мокрой шерсти. Такую вонь издают старые свитера, если побывают под дождем. Нахмурясь, Бен глянул в заросли кустов.

И тут он снова услышал шипение. Оно казалось удивительно громким. Будто целый поток песка каскадом падал на газетный лист.

В лае собак теперь звучали истеричные ноты. Бен Мидлтон угадал в нем сигнал предупреждения, который придавал собачьим голосам особую резкость, от чего по телу Бена побежали мурашки.

Кусты слева разошлись.

Ошеломленный Бен повернулся, мышцы его напряглись, отчего щенок, которого он все еще продолжал держать на руках, тихонько взвизгнул.