– Чего они там канителятся? – пробурчал водитель. – Я должен забрать в аэропорту новую партию туристов ровно в шесть.

– Схожу узнаю. – Ли вышел из автобуса, его длинная тяжелая черная накидка волочилась за ним по земле. В честь такого зрелища водители загудели в свои клаксоны и приветственно замахали руками. Храня профессиональную улыбку (счастье еще, что свои вставные клыки он забыл вчера, уезжая из Уитби), Ли пересек улицу и направился к дверям отеля. Там Сью Ройстон, одетая в костюм Стана Лорела, энергично размахивала руками и что-то яростно кричала – скорее не горилле, а на гориллу. Девушку в костюме гориллы звали Николь Вагнер. Это была обалденная блондинка с голубыми глазами и несколькими сотнями сверкающих белых зубов.

Естественно, у всех сопровождающих было одно заветное желание – стать актерами. Им актерство казалось одной из лучших профессий. Вы разыгрываете сценки для сорока или около того туристов, сидящих в автобусе. Лишенная свободы передвижения публика покорно замирает в ожидании. Ли встречал множество сопровождающих, которые либо сами наведывались к театральным менеджерам, либо ждали звонков от театральных агентов. Николь Вагнер, как выяснил Ли, была редчайшим исключением. Она училась в университете, и ее заветным желанием было стать барристером.

– Богом клянусь...

Рядом с ними на тротуаре стоял Оливер Харди, он же Райан Кейт – толстенький двадцатилетний юноша в галстуке «в горошек» и с приклеенной к круглому лицу широкой улыбкой – и монотонно повторял: – Это еще одна гнусная история, в которую вы меня втянули.

Николь отбросила назад свои золотые волосы, способные свести с ума любого мужчину.

– Если он скажет это еще раз, я его укокошу! – заявила она свирепо.

Ли понял, что аура всеобщего счастья, навеянная наркотой, уже почти выветрилась.