— Синяя Бялка, к вашим услугам, — поравнявшись с нашей скамейкой, она присела в реверансе. А потом прыснула и залилась детским смехом. И Питер будто вторил ей, раскачав в отсутствии ветра кроны лип, так что яркая листва заплясала в воздухе. — Видите, я его любимица! — Девушка горделиво тряхнула гривой. — Потому я здесь, с вами. Но об этом пока т-ссс… — Она приложила к губам палец.

— Мне кажется, что это дитя знает обо всем происходящем гораздо больше, чем мы с вами, — заметил Чечен, покачав головой. — А это Лапуфка, знакомьтесь, бабушка Длора!

Он развернул сверток, который бережно держал в руках. В нем оказался ребенок четырех-пяти лет. Белокурый, как ангел, непонятного пола, ужасно трогательный. Таких любят изображать на пасхальных и рождественских открытках. Я не удержалась и воскликнула:

— Бог ты мой, какая кроха!

И тут он открыл глаза и сонно протер их кулачками. И потянулся ко мне — отчего мое сердце окончательно растаяло.

Последним, кого мы встретили, был Антон. Он стоял на набережной Мойки, и костяшки его пальцев были разбиты. Едва мы приблизились, он бросился на нас, и Волк с Чеченом с трудом сдержали его. Он кричал, и хриплый крик отскакивал от воды и от стен зданий, извергался сухим водопадом на наши уши и головы.

— Кто вы?! Что вы сделали со всеми остальными людьми?.. Какого черта вам нужно??!..

Внезапно Бялка шагнула к нему и поцеловала в губы. Сильно-сильно, наотмашь, словно дала пощечину. Мне показалось, что Волк вздрогнул и отвел глаза. Антон же сплюнул и пробормотал тихо и зло:

— Отвали от меня, уродина. У меня свадьба сегодня должна была быть…