Зобал ни за что не поверил бы тому, что рассказал Альдор, если бы удивительные приключения предыдущего дня не перевернули все его представления о невероятном. Аббат продолжал:
— Когда я умру, возьми с моей груди талисман. Он сможет развеять чары, которые заставляют тебя видеть и осязать то, чего на самом деле нет. Надо только приложить талисман к обманчивому видению.
На провалившейся груди Альдора Зобал увидел талисман — простой овальный камень серого цвета на почерневшей серебряной цепочке.
— Торопись, лучник, — умолял голос.
Зобал воткнул факел в груду покрытых плесенью костей рядом с Альдором. Со странным чувством сопротивления принуждению он вытянул из колчана за спиной стрелу, наложил ее на тетиву и твердой рукой направил в сердце Альдора. Стрела точно поразила цель. Зобал ждал, и скоро с растянутых губ черного аббата сорвался слабый шепот: «Еще, еще одну стрелу!»
Опять он натянул свой лук, и стрела неотвратимо устремилась в пустую правую глазницу. И снова через некоторое время послышались еле уловимые слова мольбы: «Еще одну стрелу, лучник!»
Еще раз в тишине склепа пропел лук железного дерева, и в левом глазу Альдора затрепетала от неизрасходованной мощи стрела. На этот раз больше ни звука не сорвалось с истлевших губ, но Зобал услышал странное шуршание и шелест осыпающегося песка. На его глазах огромное черное тело быстро оседало, голова и лицо провалились, а две стрелы покосились, так как теперь они стояли всего лишь в груде пыли и осколков костей.