Нобарганы тоже наблюдали за ним. Они начали кричать, надеясь криками отпугнуть зверя, метали в него камни из пращей, но зверь не уходил, наоборот, он медленно приближался, издавая ужасное рычание. За ним шли другие — два, три, дюжина, сорок — целая стая возникла из сумерек леса. Все они рычали, и ужасная мощь их голосов потрясала землю.

Теперь нобарганы отступали. Огромные звери, напавшие на деревню, прибавили скорость. внезапно дикари повернулись и побежали. За ними с рыком и воем кинулись сарбаны.

Скорость неуклюжих на вид нобарганов оказалась открытием для меня. Они исчезли в темном лабиринте леса, и было совсем неясно, догонят ли их сарбаны. Хотя когда последний из них миновал меня, казалось, что они бегут с такой же быстротой, как настигающий добычу лев.

Звери не обратили внимания на Дуари и меня. Сомневаюсь, что они вообще видели нас, так как все их внимание было поглощено бегущими дикарями.

Я снова повернулся к Дуари, как раз вовремя, чтобы увидеть, как она скатывается с решетки на землю, в тот момент, когда огонь уже готов был лизнуть ее ноги. Временно она была в безопасности, и я выдохнул краткую благодарственную молитву. Но что дальше? Нам что, придется лежать здесь, пока не вернутся нобарганы?

Дуари взглянула на меня снизу вверх. Она упорно боролась с путами.

— Я думаю, что смогу освободиться, — сказала она. — Меня связали не так крепко, как тебя. Если бы только мне удалось это сделать до их возвращения!

Я молча наблюдал за ней. Через некоторое время, показавшееся вечностью, она высвободила одну руку. После этого остальное было сравнительно легко, и когда она была свободна, то быстро освободила меня.

Как два фантома в сверхъестественном свете амторианской ночи, мы исчезли в сумраке таинственного леса. Можете быть уверены, что мы отправились в направлении, противоположном тому, в котором скрылись львы и каннибалы.