Гость удивленно поднял брови, хотел что-то сказать. Атта опередил его:

— Да-да, это то самое, о чем вы порывались все время спросить. Взрыв, о котором все — и вы в том числе — знают. Разворотило весь Восточный корпус. Погибло человек пятнадцать — сам Ста, его лаборанты, этот парнишка-терапевт — звали его Авеесве, Артур Авеесве, Арчи, — и еще куча народу. Все, кто находился в лаборатории, в коридоре, на лестнице… В том числе, между прочим, новый швейцар. Беднягу обожгло радиацией — живого места не было…

— О, так вашему пациенту повезло! Вот уж воистину не знаешь, где найдешь, где потеряешь… Но вы говорили что-то о враче-терапевте…

Атта допил вино, кивнул и устроился поудобнее в кресле.

— Артур сказал, что давно увлекался психиатрией и что он возьмется если не лечить, то, по крайней мере, следить за больным. До чего же умный был парнишка! Знаете, я уже не молод, то, что называется старый опытный врач, — ergo скептик и все такое, но он умел увлечь меня… Он находил проблемы там, где все было вроде абсолютно ясно, а из каждого белого пятна вытягивал дюжину хитроумнейших гипотез, предусматривающих результаты всех возможных экспериментов — и невозможных тоже, — на которые у него, конечно, никогда не хватало времени. И вот Арчи предлагает мне понаблюдать за этим больным, собрать кое-какой материал. Его, видите ли, заинтересовали причины возникновения этого помешательства… Обстоятельства, действительно, были, мягко говоря, не вполне ясны… Человек сходит с ума от того, что за стеной, за капитальнейшей стеной лопается баллон и происходит короткое замыкание!

— Что же это — удар, сильное нервное потрясение, шок? — Гость был явно заинтересован.