- Я ищу… - заговорил он, стараясь, чтобы голос звучал грозно. Старуха вскинула когтистую руку, будто приказывая замолчать. Она всматривалась в мутный стеклянный шар, неподвижная, словно ящерица на горячем камне. Тишина засасывала, как трясина, и в голове зудела диковинная мелодия. Пауза затягивалась; казалось, гадалка заснула. Теодор кашлянул, напоминая о себе, - звук вышел приглушенный, почти робкий.

- Давно мы здесь не были, истосковались вы по нам, - сказала старуха, не поднимая глаз. - Но слышишь? - она ткнула в потолок костлявым пальцем и склонила голову к плечу. Будто принесенные ветром, налетели обрывок бравурного марша и шелест аплодисментов. «Самое грандиозное представление в мире!», - прокричал сорванный голос.

- Господину шпрехшталмейстеру тяжело, тяжело, - шептала гадалка, - устал, бедный. Но ничего, скоро, скоро уже на покой, смена идет…

Изнывая от смутной тревоги, Теодор на цыпочках шагнул к стене - на ней поблескивала свежей краской афиша. Сверху свисали яркие платки, будто извлеченные из цилиндра фокусника. Теодор прищурился, разбирая строчки:

«…акробаты, жонглеры, клоуны!

Просперо и его дрессированные тигры!

Впервые на арене - Великолепный Теодор и полет на солнце!

Только один сеанс! Все зрители сидят в первом ряду!» Теодор почувствовал мимолетную зависть к своему тезке, и тут же испуганно застучало сердце.

- Все зрители сидят в первом ряду, - прошептал Теодор. Косясь на старуху, отодвинул платки, чтобы прочитать верхнюю часть афиши, - волоски на запястье встали дыбом, тонкий шелк жадно облепил руку и громко зашуршал. Теодор повернулся к гадалке, инстинктивно прижимаясь спиной к стене. Бархат предательски прогнулся, Теодор взмахнул руками, выдираясь из душных складок, и чуть не рухнул на столик, в последний миг сохранив равновесие. Старуха вышла из транса, сморщенные веки поднялись, и Теодор облился холодным потом: в его лицо уставились мертвенные бельма.

- Вижу, - снова провыла старуха. - Дайте монетку, дайте монетку, - забубнила она. - Всю правду расскажу, всю правду покажу, будущее, прошлое, тайное и скрытое! - она провела ладонью по шару, такому же безжизненному, как ее глаза. Мгла заклубилась, собираясь к центру. Теодор разглядел человека в красном фраке и блестящем цилиндре - тот стоял посреди арены, вскинув руку. Вместо лица циркача дымился клочок тумана.