- Дайте монетку, дайте монетку! - бубнила собака, уставившись в асфальт и мерно раскачиваясь.

Теодор сделал пару шагов в сторону и застыл посреди людского потока, склонив голову и рассматривая собаку с видом знатока. Его тут же сильно толкнули в плечо.

- Извините! - воскликнул Теодор, прижимая пухлую ладонь к груди и пытаясь увернуться от нового столкновения.

- А, ч-черт… Ничего-ничего, - пробормотал прохожий на бегу. Проходя мимо собаки, не глядя швырнул монету. Собака не отреагировала - лишь колыхнулся помпон на колпаке. Теодор поддернул брюки и грузно нагнулся, уперев руки в колени. Он разглядывал пса, пытаясь сообразить: кукла перед ним или настоящее, идеально выдрессированное животное. «Дайте монетку, дайте монетку», - бормотала собака: глаза прикрыты белесыми ресницами, голова качается, как у китайского болванчика. Теодор выпрямился, растирая поясницу, и огляделся в поисках хозяина.

На всей улице нашелся один-единственный человек, спокойно стоящий на месте, - швейцар, ни капли не похожий на владельца циркового пса. Теодор прошелся по тротуару, высматривая афиши, и вернулся ко входу в банк. Стараясь выглядеть праздно, поднялся по широкой лестнице и остановился у дверей.

- Ох, и духота сегодня, - сказал он, - весь взмок. Швейцар солидно кивнул:

- Говорят, это какие-то пятна на Солнце. Затмение скоро, вот и жарит.

- Хоть из кожи выскакивай, - заметил Теодор. - Нам еще хорошо, а как собакам, например?

- А, заинтересовались собачкой? - усмехнулся швейцар. - Давно сидит, гнал - не уходит… Хотел полицию вызвать, да все-таки Божья тварь, пусть себе…

- А хозяин где? - с напускной безразличностью спросил Теодор.

- Не видел. Сама пришла, с коробкой в зубах. Так и торчит здесь - не кормлена, не поена. Таких хозяев в кутузку! - сплюнул швейцар. - Хотя, может, там и сидит, за бродяжничество…