И это же слово ввёл в машину, подумав о том, какие странные формы могут принимать шутки и розыгрыши. Экран ответил:

— ВЫ ВЕДЁТЕ БЕСЕДУ С ПОСМЕРТНОЙ ПРОГРАММОЙ. ВЫ — ПЕРВЫЙ, КТО ПОЛУЧИЛ К НЕЙ ДОСТУП. ПОРОГОВОЕ ЗНАЧЕНИЕ КОЭФФИЦИЕНТА СОГЛАСОВАНИЯ, ПЕРВОНАЧАЛЬНО УСТАНОВЛЕННОЕ НА УРОВНЕ 0,9, ЧЕРЕЗ ПЯТЬ ЛЕТ БЫЛО СНИЖЕНО ДО 0,8, А ЕЩЁ ЧЕРЕЗ ДВА ГОДА — ДО 0,7.

Так что же, я говорил с привидением? Чем только ни набита Космосеть! На что только не тратят деньги и время богатые и свихнувшиеся на какойнибудь идее недоумки! За десять лет можно было ко всему привыкнуть. Приноравливаясь к этой, как я понял, игре, я отбил:

— КАК ЖИВЁТСЯ ПОСЛЕ СМЕРТИ?

Ответом было:

— ВЕЛИКОЛЕПНО! А КАК ЖИВЁТСЯ ПЕРЕД СМЕРТЬЮ, ЕСЛИ ЭТО МОЖНО НАЗВАТЬ ЖИЗНЬЮ?

М-да. Довольно избитый ход. Ещё в фармацевтическом училище, чтобы побудить пациентов признать весь вред, который они наносят своему разуму и телу, мне приходилось писать похожие программы.

Наконец меня стало клонить в сон. Не кончить ли этот разговор? Сновидения всегда увлекали меня не меньше, чем реальная жизнь.

И всё-таки в методе «Энди Таккера» было что-то новое. Я решил продолжать игру.

— ОТВРАТИТЕЛЬНО. Я ИСЧЕРПАЛ КРЕДИТ, ТАК ЧТО ВЫПИТЬ ВАМ ВСЁ РАВНО БЫ НЕ УДАЛОСЬ.

— ВЫ ИСЧЕРПАЛИ КРЕДИТ?

Я вздохнул. Этот фокус, когда собеседник отвечает вашими же словами, слегка изменив их, родился на самой заре развития диалога человек-машина. Я потянулся к клавише отключения. Но надпись на экране остановила мою руку:

— СО МНОЮ ПРОИЗОШЛА ТА ЖЕ ИСТОРИЯ. ХОТИТЕ ПОСЛУШАТЬ?

Чёрт побери! Я ответил:

— ХОЧУ.

Мёртвый или нет, Энди Таккер оставил хорошую и вполне жизнеспособную программу. Вот что я прочёл.

Работал я на одной фирме в Новой Кремниевой долине. То было время, когда блестящие идеи рождались и разлетались по свету быстрее, чем комья грязи с протекторов гоночной машины в слякоть. Кое-что прилипало к костюмам толстосумов, но уйма замыслов пропадала впустую.