Среда, подло окружившая Зафода, была тусклой, грязной и неприятной в нескольких отношениях, и самое явное - цветная мозаика из кусочков корабельного навигатора рассеянная по полу, стенам и потолку, а особенно по нижней части Зафода.

Сие столь гадко, что больше мы не будем его описывать в нашем рассказе, ну разве, чтобы указать мельком, что бедняга Зафод блеванул в свой гермошлем.

Засим он поменялся шлемами с пустым скафандрами. К сожалению, смрад спертого корабельного воздуха и зрелище его собственного скафандра праздно бродящего по гниющим останкам, заставило его стошнить и во второй скафандр. И тут уж ничего не поделаешь.

Вот. Все. Больше не будет гадостей. Таких гадостей, во всяком случае.

Обладатель вопящего лица успокоился и теперь бессвязно булькал в канистре с желтой жидкостью - резервуаре аварийного анабиоза.

- Это было сумасшествие, - бубнил он. - Бред сивой кобылы! Я ему говорил - можно попробовать лобстеров на обратном пути, но он сошел с ума. Он стал одержим! Вы когда-нибудь видели, чтоб кто-то так тащился от лобстеров? Я вот не видел. Как по мне, так они слишком резиновые и обременительные для еды и

не такие уж вкусные. Я предпочитаю устриц, так я ему и сказал. Зарквон, я ведь ему говорил!

Зафод уставился на это чудо в перьях, бьющиеся в конвульсиях в своем резервуаре.

Человек был подключен ко всяким трубка жизнеобеспечения и его голос булькал из колонок, безумно фонящих по кораблю.

- Тут я облажался,- кричал умалишенный - Я заявил открыто о любви к устрицам, а он сказал, что я просто не пробовал настоящих лобстеров, как он пробовал на земле своих предков. И он это докажет. Какие проблемы? - говорил он - Эти лобстеры стоят долгого пути, не говоря уж о незначительном крюке, который им придется сделать. Еще он клялся, что сможет управиться с кораблем в атмосфере, но это все было сумасшествие.

Тут он сделал эффектную паузу и принялся вращать глазами, как будто у него в голове зазвонил маленький колокольчик.