Она пристально смотрела на него, ее большие серые глаза были полны сострадания: "Ждать".

Он отвернулся нетерпеливо: "Ты говоришь как Йода".

Она положила свою руку ему на плечо: "Но Оби-Ван, то, что ты сделал, серьезное нарушение. Но недостаточно серьезное чтобы тебя выгнали навсегда, - она добавила быстро, когда увидела его взгляд. - Совету нужно увидеть доказательства твоей искренности. Им надо встретиться с тобой несколько раз. Они полны сочувствия, Оби-Ван, но у них есть целый орден Джедаев, который они должны защищать. И хорошо, что это так. Путь Джедая может быть самым трудным в мире, и Совет должен быть уверен, что твои взгляды чисты. Что взгляды каждого из нас чисты".

"Мои взгляды чисты", - с яростью сказал Оби-Ван.

"Как Совет может быть в этом уверен, и как Куай-Гон может быть в этом уверен? - очень мягко спросила Бент. - Тебе надо было сказать то, что и раньше, когда ты присоединился к нему".

Оби-Ван наполнился гневом, гневом от разочарования. Он знал, что Бент не хочет причинять ему боль. Она смотрела на него беспокоящимся взглядом, любящими глазами, боясь обидеть его.

"Я знаю, - отрывисто сказал он. - Ты тоже меня ругаешь".

"Нет, - тихо ответила она. - Я говорю, что это может занять больше времени, чем хочешь ты, может быть, даже больше чем ты сможешь выдержать. Но Совет успокоится и увидит то, что вижу я".

"А что видишь ты? - спросил Оби-Ван нахмурившись. - Разгневанного мальчишку. Болвана".

"Джедая", - нежно сказала она, и это было лучшее слово, которое она могла сказать.

Внезапно на Оби-Вана напали раздумья. Что если Совет возьмет его назад, а Куай-Гон нет? Если Совет разрешит остаться учеником Джедаем, а ему было уже тринадцать, и время, чтобы его выбрал Рыцарь Джедай в качестве Падавана, прошло. Кому он надо, если не Куай-Гону?

Ему не надо был другой Учитель, Оби-Ван пал духом. Он нуждался в Куай-Гоне.