- Какая им разница, если они ненавидели чернокожих?

- В том-то и дело, что вовсе не ненавидели! Опасались смешанных браков, экономической конкуренции, изменений в общественной иерархии. Однако о ненависти и речи не было. Напротив. В ту пору твои земляки утверждали (и при этом нисколько не кривили душой), будто куда лучше иметь дело с негром, чем с "либералом"-северянином. Отсюда вытекало множество конфликтов.

Форбс кивнул в напряженной задумчивости.

- В изоляте - в сообществе вроде того, где ты родился, тогда же возник обычай трудиться вдали от дома, с представителями любой расы, кроме земляков. Здесь всему подоплекой комплекс вины.

По веснушчатым щекам Форбса градом катился пот.

- Прямо не верится, - пробормотал радист.

- Форбс, разве я тебе хоть раз в жизни солгал?

- Никак нет, сэр.

- Значит, поверишь, если я поклянусь, что все рассказанное мною - правда?

- По... постараюсь, капитан Свен.

- Теперь ты знаешь, откуда пошел обычай. Будешь служить с Блейком?

- Навряд ли у меня получится.

- А ты попробуй.

Прикусив губу, Форбс беспокойно заерзал.

- Попробую, капитан. Не знаю, выйдет ли, но попробую. И сделаю это ради вас и ради своих товарищей, а не из-за того, что вы мне тут наговорили.

- Постарайся, - сказал Свен. - Больше от тебя ничего не требуется.

Форбс кивнул и поспешно спустился с мостика. Тотчас же Свен сообщил диспетчеру, что готов стартовать.

Внизу, в кубрике, Форбса познакомили с новичком по фамилии Блейк. Долговязому черноволосому новичку было там явно не по себе.

- Здорово, - сказал Блейк.

- Здорово, - откликнулся Форбс.

Каждый робко шевельнул ладонью, словно намереваясь обменяться рукопожатием, но ни тот, ни другой не довершили жеста.

- Я из-под Помпеи, - заявил Форбс.

- А я из Альмиры.

- Почти что соседи, - убито сказал Форбс.