— Это, мистер Беккет, предстоит решить вам. Вокруг нас множество знаков ереси, но лишь мудрец может дать точное определение.

— Как вы думаете, бывает политическая ересь?

— Я никогда не думал об этом.

— Это хорошо, — сказал Беккет, — потому что при определенных, точно указанных условиях, сам университет, а особенно его библиотека, могут оказаться под подозрением в ереси из-за того, что стоит на ее полках.

— Могу заверить вас, что книги не используются со злыми намерениями. Только для того, чтобы выработать инструкцию по борьбе с ересью.

— Ну, если вы ручаетесь, то мы можем оставить это, — сказал Беккет. — Что касается другого дела, то я могу считать, что вы не готовы раздобыть рукопись и отдать ее нам.

Монах пожал плечами.

— У меня нет возможностей для такой операции. Я сообщил вам, этого достаточно.

— Вы считаете, что я больше подхожу для этого?

— Поэтому я и пришел к вам.

— Откуда вы узнали, что я в городе?

— В городе повсюду уши. Мало что в нем остается неизвестным.

— И вы слушаете внимательно?

— Такова моя привычка.

— Хорошо, — сказал Беккет. — Договорились. Если документ будет найден и окажется ценным, я замолвлю за вас слово. Этого вы хотите?

Монах молча встал.

— Говоря о вас, я должен знать и ваше имя.

— Я брат Освальд.

— Запомню, — сказал Беккет. — Кончайте же вино, и примемся за работу. Король и Доска?

Монах кивнул и потянулся к вину. Беккет встал, подошел к своим людям, потом вернулся.

— Вы не пожалеете, что пришли ко мне, — закончил он.

— Надеюсь, — ответил брат Освальд.

Он допил вино и поставил кружку на стол.

— Я увижу вас снова? — сказал он.

— Если будете искать меня.

Монах завернулся в плащ и пошел к двери. Снаружи луна скрылась за деревьями, и в узком переулке было темно. Монах шел осторожно, нащупывая путь по скользким булыжникам.