Далеко не радужными были и думы кандарского эльфа Индалинэ Итрандила. Участие в этом походе являлось для него серьезным испытанием. Но вовсе не потому, что Итрандил боялся встречи с дзергом и черными колдунами. Он не испытывал даже тени страха. Тревожило эльфа совсем другое.

Можно было даже не помышлять о том, чтоб обойтись без кровопролития, учитывая то, к кому они направлялись в гости. Хоть Индалинэ и получил на то благословение своего отца Эрталиона и заручился согласием совета эльфийских старейшин, ему все равно предстояло стать первым в Схарне эльфом, совершившим умышленное убийство человека – и, скорее всего, не одного. Пускай эти люди и являлись законченными негодяями – от испорченности своей они вовсе не перестали быть людьми.

Бард Намор Долгонос также не мог похвастаться благостным расположением духа. Правда, в отличие от Борланда, Заффы и остроухого, причиной его уныния был обыкновенный страх. Впрочем, боялся Намор не смерти. А того, что если костлявая ненароком приберет к рукам его душу, это помешает ему прославиться. Бард ведь, по большому счету, присоединился к команде Борланда именно с этой целью. Не сложилась у Намора певческая карьера – так пусть же Схарна узнает Долгоноса-героя! Иначе как-то уж совсем нехорошо получается.

А русского мага Андрея Королева сильнее всего заботило то, сумеет ли он найти общий язык со своими спутниками. Неосторожными высказываниями и необоснованным сарказмом в адрес Дорнблатта и Борланда Королев вызвал в членах команды недоверие к своей персоне. С этим нужно было что-то сделать, покуда оно не трансформировалось в неприязнь. Даже возвращение на Землю отошло в мыслях Андрея на второй план. Ведь вражда в собственном стане – совершенно недопустимое дело, когда за судьбу целого мира отвечают всего пятеро.