Если, конечно, он действительно не умер.

— Знаешь, — говорю я маме, — кто-то мне рассказывал, что если человека не находят в течение семи лет, то считается, что его нет в живых. Тогда можно получить пособие.

— Он не умер.

Все это мы уже проходили.

— Откуда ты знаешь?

— Когда мы учились в школе, он каждый день приносил цветы и вплетал их мне в волосы.

— А при чем тут это?

Я в изумлении смотрю на нее.

— Если это родственная тебе душа, ты знаешь, когда она умирает, — говорит мама.

Я качаю головой. Если у них была такая огромная любовь, то он бы не мог так просто уйти. Но она не станет слушать.

— Как раз сейчас нам бы очень пригодилось это пособие. Ты хочешь потерять наш бизнес и всю оставшуюся жизнь работать в «Люби эту собаку»?

— Расскажи мне еще о принцессе, — говорит мама, явно с целью сменить тему.

— Она увлекается обувью. Мэг советует мне договориться, чтобы она стала носить одну из моих моделей. Но я думаю, это глупо.

Еще час назад я не думал, что это глупо, но тогда я и не обливался потом от жары. Сейчас кажется безумием надеяться, что Викториана захочет иметь что-то общее с таким, как я. Нет, конечно, она была мила. Ее с рождения учили этому. Легко быть милой, когда все получаешь на блюдечке с голубой каемочкой.

Но мама рада поговорить хоть о чем-то, не связанном с нашей бедностью.

— Какая замечательная идея. Мэг права. То, что она остановилась в этом отеле, — твой шанс. Этому суждено быть.