В холле суета, как во время карнавала Калле-Очо, только без сальсы. Работник отеля выводит шесть лебедей на утреннюю прогулку вокруг фонтана. Другой сотрудник снимает чехол с клетки, где спит попугай. Лучи майамского солнца струятся сквозь окна десятиметровой высоты и падают на мраморный пол, так что он кажется сделанным из чистого золота. Глазам тяжело еще и потому, что управляющий, г-н Фарнесворт, смотрит прямо в моем направлении. Похоже, он собирается подойти, но в этот момент его голова резко поворачивается назад, и я понимаю почему. Один за другим входят все носильщики отеля, каждый из них несет по два чемодана «Луи Вуитон». Я быстро, как краб, отскакиваю в сторону и встаю там, где и планировал, — за горшком с пальмой — и представляю, что должно быть в тех чемоданах. Обувь. «Прадо», «Стюарт Вайтцманс», «Дольче и Габбана», «Джимми Чу» и «Александр Маккуин»!

Райан прав. Я ненормальный. Больше никто не стал бы думать о туфлях в такой момент.

Среди багажа я замечаю клетку для собаки. Ясно, что в «Корал-Рифе» с животными не пускают, но, я думаю, принцессе этого не скажешь. Клетка большая, и я жду, что в ней будет обычный пудель или афганская борзая. Но вместо этого там оказалась черно-коричневая ищейка с грустными глазами, пристально поглядевшая на меня.

— Привет, парень, — говорю я.

Собака рычит.

— Мило. — Райан тоже занял место за пальмой. — Он заметил нас.