По первоначалу оживление было не такой уж плохой штукой. Хоть сперва и больно, а все равно - до чего ж хорошо остаться в живых! Но в конце концов наступает такой момент, когда уже невмоготу умирать и воскресать, умирать и воскресать.
Лезут всякие мысли, вроде того, что сколько же смертей ты должен отдать своей стране и не лучше, не спокойней ли некоторое время побыть в мертвых.
Начальство это поняло. От многократного оживления страдал дух армии. Поэтому пределом установили три оживления. После третьего раза ты мог выбирать - либо остаться в мертвых, либо воскреснуть и уйти на гражданку.
А меня обманули. Меня в четвертый раз оживили. Я патриот не хуже любого другого, но этого я потерпеть не могу.
В конце концов меня допустили к адъютанту Генерал-инспектора. Это был полковник, худощавый, седой, и я сразу понял, что он из породы тех, с которыми прав не покажешь. Его уже поставили в известность о моем деле, поэтому он сразу взял быка за рога.
- Рядовой, - заявляет он, - я сожалею о случившемся, но сейчас отданы новые приказы. Противник увеличил число оживлений своих солдат, а мы не должны уступать ему. Установлен порядок - шесть оживлений перед отставкой.
- Но ведь этот приказ отдали, когда я был мертвый.
- Приказ имеет обратную силу, - говорит он. - Вам предстоит пережить еще две смерти. До свидания, рядовой, желаю удачи.
Вот так. Мог бы и знать, что у начальства ничего не добьешься. Они же не испытали всего на своей шкуре. Чаще одного раза их редко убивают, так что им просто невдомек, что испытывает человек после четвертого раза. Словом, я отправился обратно в свою траншею.