Приехала тут на мою голову, тоже мне воспитательница. Ты сама-то ненамного меня старше… Ну пришли ребята, посидели, музыку послушали…

— Музыку? Музыка — это ничего, это даже хорошо. А как насчет травки? Ты что, уже пристрастился к этой дряни?

— Да отвяжись ты! — Сергей шарахнул кулаком по столу, расплескав свою чашку.

Рита чашку держала в руке и потому не пострадала.

— Отвяжись ты! Ну попробовал разик, от этого еще наркоманом не делаются.

— Все так говорят, — Рита смотрела на племянника сочувственно и недоверчиво. — Как бы поздно не было. Ладно, завтра поговорим, иди спать, ты сейчас все равно не человек.

Он удалился с ворчанием в свою комнату, а Рита тяжело вздохнула и обвела взглядом гору грязной посуды.

Рита плохо спала эту ночь. Она вообще плохо засыпала на новом месте — будь то в поезде или в гостиничном номере. Хоть и устала безумно — сначала от дороги, потом от уборки, все равно проворочалась несколько часов. Диван, на котором, надо полагать, раньше спала Лялька, был взрослому человеку явно маловат. Чистого пододеяльника Рита не нашла — в ванной были просто неприличные завалы грязного белья, — пришлось использовать простыню, и теперь одеяло сомнительной чистоты противно кололо подбородок, когда простыня сбивалась. К тому же перед закрытыми глазами все еще стояла грязная посуда — все то количество, которое Рита успела перемыть за полночи.

Задремав под утро, она проснулась от звука заводящейся машины за окном. Потом залаяла собака, и мужской голос заорал: «Гарри, ко мне!» — едва ли не громче собачьего лая. Гремели трамваи на проспекте.

Большой город жил своей жизнью.

Рита взглянула на наручные часы, которые она положила на стул возле дивана. Четверть девятого, пора вставать. Часы шли исправно, всегда показывали точное время. Еще бы: швейцарские, золотые! Подарок Валерия на прошлый день рождения. Тетя Люба, увидев часы, сказала тогда странно: