- Прошу прощения. Конечно, девяносто девять и четыре месяца.

- А потом они устроили настоящую Гражданскую войну, - снова заговорила Айра, - в нашем доме была ставка. Стинни у нас была барон Врангель, а Валь, ты подумай, Ворошилов.

- Валь - это твой френд-альтерсекс, Стинни? - поинтересовалась Лю.

- Можно и так сказать. Но лучше азесекс.

- И он красный?

- Коммунист с 1903 года. Член Реввоенсовета 1-й Конной армии. Командующий Царицынским фронтом.

- Превосходно, барон. Как ваши успехи в Гражданской войне?

- Мы проиграли.

- Что же так?

- Это же история, Лю. Согласно учебнику мне пришлось сдать позиции Добровольческой армии на юге. Крымского белого государства не стало.

В кармане жилета у Христины зазвонил телефон. Она прервала свою лекцию и сказала в трубку:

- Христина. Привет. Конечно, помню. Перезвони, пожалуйста, после… Что?

После «что» Христина ещё раз извинилась, встала из-за стола и поднялась к себе в комнату.

- Настоящий Врангель твоя внучка, -- сказала Айра Лю, - она даже спит с телефоном.

- Смотрите, нападение на процессию беременных мужчин в Гонконге! - закричал Андерс, не отрывая взгляд от телевизора.

Лю и Айра уставились в свои экраны и обменивались репликами типа:

«Ужасно!», «Потрясающе!», «Гонконг - ведь это Китай?», «Нет, уже не Китай», «Но по сути-то Китай», «О-о! Какой кошмар!».

- Перестаньте вы ужасаться, - попросил Андерс.

- Она пинает его в живот! - воскликнула Лю.

- Куда же ещё пинать беременного человека? - цинично сказал Андерс.

- И где только их мужья и жёны?! - не унималась Айра.

- Зачем беременному мужчине жена? - спросил Андерс.

- Чтобы защищать его от фанатичек.

Картинка на мониторах сменилась, но тема беззащитного беременного мужчины ещё продолжала обсуждаться в столовой, когда вернулась Христина. Она тихо села на своё место и, казалось, не слушала разговора, пока вдруг резко не спросила: