Но человек «Интерсолар», казалось, не торопился так поступать. Он с высокомерным видом уселся на свободную табуретку, а юноша в форме его компании поставил перед ним образцы товаров примерно того же типа, что лежали перед Ван Райком. Но суперкарго ничем не проявил своего удивления.

Один из младших воинов клана Пафта поднялся и хлопнул в ладоши. В помещение вошел салариец в богатых одеждах высокого ранга, но с ошейником, который надевали взятым в плен. В обеих руках он нес кувшин. В сопровождении того же воина он обошел всех собравшихся, наливая в кубки из своего кувшина пурпурную жидкость. Наследник Пафта попробовал эту жидкость перед тем, как предложил ее собравшимся гостям. Когда они остановились перед Ван Райком, салариец только дотронулся до фляжки. Это означало, что земляне должны осторожно обращаться с местными продуктами и что они лишь символически попробуют этот напиток в знак начала торговых переговоров.

Пафт поднял свой кубок, и все повторили его жест. На быстром языке своего народа он произнес формулу, такую древнюю, что мало кто из саларийцев смог бы перевести ее на разговорный язык. Они выпили, и переговоры были открыты.

Первым заговорил пожилой салариец, сидевший слева от Халфера, человек без ножа-когтя и в темном плаще, который вносил диссонанс в пестроту одежд его товарищей. Он говорил на торговом языке линго, о котором саларийцы узнали от Трэкста Кама.

– Под белым, – он указал на щит наверху, – мы собрались поговорить об очень важных вещах. Но мы видим здесь два голоса, хотя каждый клан должен представлять лишь один важный отец. Скажите, чужеземцы, с кем из вас должны мы разговаривать? – и он перевел взгляд с Ван Райка на представителя «Интерсолар».