Тон, которым Эверс задавал вопросы, становился все более властным и настойчивым.

- Меня интересует вот что, герр Кранге...

- Да, я вас слушаю...

- Интенсивность излучения биологических объектов, как известно, ничтожна. Удалось ли в ваших лабораториях создать аппаратуру, дающую количественную, а главное качественную характеристику этих излучений?

- Да, мистер Эверс, удалось, - не без гордости ответил физиолог, удалось, и мы имели возможность анализировать радиофизиологические процессы, протекающие в целом ряде участков коры головного мозга.

Эверс внимательно рассматривал крупное, выразительное лицо Кранге и, хотя не решил окончательно, что светится в глазах старика - огонек безумия или настоящего творчества, - счел необходимым "прощупать" светило науки по вопросам, имеющим практическое значение.

- Это очень интересно, герр Кранге. Так вы говорите, что вам удалось регистрировать приборами непосредственное излучение коры головного мозга?

В вопросе Эверса чувствовались такие неприкрытые нотки недоверия, что Кранге, забыв об осторожности, поспешно ответил:

- Мозг излучает довольно интенсивно. Это проявляется даже тогда, когда удается обнажить очень небольшой участок мозговой поверхности, а в нашем случае, когда... - Кранге осекся. Наверное, даже этому видавшему на своем веку виды изуверу не очень легко было вспомнить об опытах со вскрытой черепной коробкой, над пульсирующим мозгом еще живого человека.

- Как видно, недостатка в "экспериментальном" материале у вас не было. Не так ли, профессор?

Кранге некоторое время сидел молча в глубоком кресле, поникший, сразу вдруг постаревший. Не покидавшая его уверенность в том, что он творит только на благо своей нации, привела его в равновесие. Эверс спохватился, подумав, что, пожалуй, немного переиграл, и, рассмеявшись, продолжал: