В комнату вошла стройная розовощекая женщина в накрахмаленной наколке, толкая перед собой хромированную тележку-столик. Профессор поочередно приподнял крышки на всех судках и удовлетворенно прищелкнул языком.

Эверс не без интереса наблюдал, как старик со знанием дела переставил приборы на столике и небрежным жестом отпустил горничную.

Кранге еще раз осмотрел поданные кушанья, поправил кольца на салфетках и радушно пригласил гостя к завтраку.

За ужином, сдобренным несколькими бокалами рейнвейна, беседа пошла живее.

"Ну, что же, - подумал Эверс, - по зверю надо подбирать капкан".

Кранге уселся за стол и, довольный своими достойными ответами слишком любопытному американцу, не без ехидства продолжал:

- Вы говорили, мистер Эверс, о цели вашего приезда сюда. Вы желали получить консультации по поводу своих работ. Ну что же, давайте продолжим. В прошлой беседе мы остановились на вопросах, касающихся динамики электрической активности головного мозга. Поскольку я понял, вас интересует...

- Меня интересует, - перебил профессора Эверс, - знаете ли вы что-нибудь о последних работах советского ученого Зорина?

- Зорина? - настороженно переспросил Эверс.

- Да, да, Зорина.

- Я не совсем понимаю вас. - Смущение Кранге было столь велико, что он не мог сразу подобрать слова для ответа Эверсу. - Я не совсем понимаю, какое отношение имеют работы Зорина к вопросам, по которым вы хотели получить консультацию?

- Оставим, герр Кранге, разговор о "консультации". Я и так потерял уже несколько дней без всякой пользы для себя и для вас. - Кранге удивленно взглянул на Эверса. - Да, да, для вас. Мне не понятна ваша настороженность, ведь быть откровенным - это прежде всего в ваших интересах.

- Мои интересы - это интересы нации! - напыщенно произнес Кранге.

Эверс уже давно понял, что фанатика-физиолога не удастся ни подкупить, ни запугать.