— В миру я Арсен Арамович… Арамович, на Абрамовича сильно обижаюсь.

Я кивнул.

— Так вот, кроме всего прочего, в этом городе я защищаю интересы одной из ветвей армянской диаспоры, — продолжал Мясник спокойным, ровным голосом. Словно лекцию читал. Я немного поерзал, пытаясь устроиться поудобнее, но после демонстрации Тогота я чувствовал себя разбитым, словно после бессонной ночи. — Нет, можете не думать, всё легально. Мы не ввозим незаконных эмигрантов, мы не торгуем наркотиками и со службами правопорядка дружим. Когда требуют, мы платим. Но с недавнего времени… Вы же знаете, правительство строит эту «Жемчужину» — китайский город.

Я кивнул. Слышал по радио, читал в газетах.

— Так вот, в связи с этим в городе появилось много китайцев, и они начали нас теснить. Там, где у нас пекарня, они устраивают ресторан и булочную, там, где у нас магазин, они открывают супермаркет. Причем все ловко, согласно программе пошаговой доступности магазинов. Демпингуют по ценам, и это несмотря на кризис. А если владелец упирается, не соглашается свернуть дело, то с одним из его детей или с его женщиной происходит… Ну, вы видели. Нас просто выживают. К слову сказать, то же самое происходит и с грузинами, и с азербайджанцами…

— То есть вы хотите сказать, что китайцы…

— В том-то и дело, что не китайцы. Мы говорили с представителем триад в России, и он заверил нас, что ни его люди, ни эмигранты Поднебесной тут ни при чем.

— Вы ему поверили?

— Да. Поймите нас правильно, мы не так уж беспомощны. Тем более что ваше ФСБ поставило расследование этих убийств на особый контроль. Официальная версия — межнациональная вражда, но мы уверены, дело совсем не в этом. Происходит что-то странное… — Мясник, а точнее Арсен Арамович, запнулся, словно не мог подобрать нужных слов.

— Вы общались с сотрудниками тех магазинов?

Старик кивнул.

— Да. Они в основном китайцы, но владельцы самые разные. Такое впечатление, словно кто-то специально нанимает их именно в эти магазины.