Она ненадолго прервала рассказ, чтобы положить себе на тарелку еще кусок холодной говядины. Теперь, избавившись от стальных доспехов, она оказалась одета в простую шелковую рубаху и синие штаны из хлопка. За столом она сидела, широко расставив локти, а в голосе проскальзывали типично мужские интонации, и все же вся фигура ее источала подлинную женственность, и Хоукмуну гостья пришлась по душе.

– Так вот, поскольку большую часть времени я проводила среди военных, то внезапно ощутила честолюбивое желание овладеть их искусством. Разумеется, для них было простой забавой обучать меня владению луком и копьем, и еще долгое время после того, как я уже в совершенстве овладела этим оружием, я по-прежнему прикидывалась неуклюжей, чтобы они не догадались о моих подлинных замыслах.

– О побеге?

– Не только, – Катинка фон Бек с улыбкой вытерла губы. – Настал тот день, когда о моей эксцентричности донесли и самому князю Лобковицу. Помню, как он расхохотался, когда по его приказу меня вывели во двор, куда выходили женские спальни. Наемник, который взял меня под свою защиту, с ухмылкой протянул мне клинок. Мы принялись фехтовать, чтобы поразвлечь князя и показать ему, с какой очаровательной наивностью я наношу удары и парирую ответные атаки. Надо сказать, зрелище действительно было забавным и так понравилось принцу, что он тут же решил выставить меня вечером перед своими гостями, на смену обычным жонглерам и прочим фиглярам. Мне это подходило как нельзя лучше, и, хлопая ресницами и робко улыбаясь, я сделала вид, будто счастлива до небес от того, что мне оказана подобная честь, и вроде как даже не подозреваю о том, что все вокруг насмехаются надо мной.

Хоукмун попытался себе представить Катинку фон Бек, которая порхает, точно бабочка, изображая из себя наивную простушку, но воображение его пасовало перед столь грандиозной задачей.