– Не хотелось бы мне убивать столь талантливую рабыню! – воскликнул он весело. – Давай лучше подыщем другое пари. Что скажешь, Катинка?

– Пусть ставкой будет моя свобода, – предложила я.

– Нет, и расставаться со столь забавной юной особой мне бы также не хотелось, – начал он, но присутствующие тут же завопили, чтобы он прекратил увиливать и обижать гостей, лишая их столь захватывающего зрелища. В конце концов они были уверены, что он лишь слегка позабавится со мной, потом легонько ранит и обезоружит.

– Отлично.

С улыбкой он пожал плечами, взял меч у одного из стражников, перепрыгнул через стол и встал передо мною в позицию.

– Начнем.

Он явно был настроен похвалиться своей ловкостью в отражении атак.

Дело оказалось труднее, чем я предполагала. Я наносила неловкие удары, которые он парировал с беззаботной легкостью. Толпа вопила, чтобы подбодрить меня, а некоторые даже стали заключать пари, как долго продлится бой… Но, разумеется, никто и не думал поставить на мою победу.

Катинка фон Бек налила себе стакан яблочного сока, выпила одним глотком и продолжила рассказ:

– Как вы, должно быть, уже догадались, герцог Дориан, я сделалась искуснейшей фехтовальщицей и теперь понемногу дала возможность проявиться своим талантам. Постепенно князь начал осознавать, что победить меня ему будет не так-то просто. Лишь теперь он понял, что перед ним вполне достойный соперник. Мысль о возможном поражении привела его в бешенство, ибо для князя это стало бы двойным унижением: проиграть женщине, да еще и рабыне. Не на шутку разъярившись, он начал драться всерьез. Дважды ему удалось ранить меня. Сперва оцарапать левое плечо, затем бедро, но это были пустяки. Я держалась. Как сейчас помню, к этому времени крики и вопли вокруг затихли. В зале настала поразительная тишина, слышался лишь звон клинков, да шумное дыхание Лобковица. Целый час длился наш поединок, и под конец он уже готов был убить меня, если бы только я это ему позволила.