— Бар дальше по дороге, капитан, — проницательно сообщил дежурный у стола. — Глайдер вызвать?

— Спасибо, космонавт, — ответил Брим. — Но знаете, после недели в эсминце…

— Ясно, сэр, — улыбнулся старшина. — Предпочитаете пройтись. Я это понимаю. Значит, с полкленета по штирборту. Мимо не пройдете.

Брим кивнул и направился к двери.

Если вы не любитель снега — в промышленных масштабах, — то Гиммас-Хефдон мог предложить вам лишь работу и выпивку — в тех же масштабах. Бары для военных всех рангов были велики и все равно переполнены.

Ветер на улице уже чуть стих, и снег валил не так густо. Брим ответил на приветствие матроса, управлявшего одним из вездесущих на Гиммасе снегоочистителей — машинка скрежетала и скрипела, очищая край стоянки глайдеров, — и пошел по улице, скрипя сапогами по свежему снегу. На Гиммас-Хефдоне запахов нет, подумал он в миллион первый раз, шагая сквозь ватную тишину. Они все тут замерзли уже столетия назад.

Впереди сквозь легкий снегопад улица сужалась в перспективе уменьшающихся кругов света от ламп Карлсона, выставленных с военной точностью по разделительной линии. Древние склады, один больше другого, нависали по ее сторонам потемневшим напоминанием о былом могуществе Империи. Все же кое-где в их окнах был свет. Полуразрушенный Имперский Флот Онрада V возрождался вновь после десяти лет намеренного небрежения, устроенного организацией предателей — Комитетом Межгалактического Согласия.

Невидимый, прогрохотал за облаками наверху звездолет, включивший гравитаторы на полную взлетную мощность. Брим рассмеялся про себя, вспомнив свои первые дни на базе желторотым младшим лейтенантом, только что из Академии на благодатном Ариэле. Отвыкнув за четыре стандартных года от мерзкой погоды родной Карескрии — одной из самых бедных провинций Империи, он тогда был совсем не готов к суровому климату Гиммаса. И все же в конце концов привык считать базу своим домом. Свою родную Карескрию он определенно ни в каком смысле домом не считал. К тому же тогда здесь была Марго…