Генераторы взвыли — корабль чуть приподнял нос, и тут же огромные каскады белой воды взметнулись по сторонам корпуса, когда Корбейл поставил корабль на «гравитационную ногу», и на воде образовалась вмятина по форме корабля. На приборной панели загорелось четыре оранжевых огня — это Корбейл дал генераторам реверс, и хвост гравитационной волны взметнул впереди вал. Корабль затормозил и остановился в предписанных правилами двадцати пяти иралах над собственной ногой, потом медленно стал подаваться в сторону суши.

— Всем занять места по швартовому расписанию! — объявил динамик. — Швартовой команде приготовиться к швартовке!

— Отличная посадка, коммандер, — сказал Брим. Это не была простая вежливость. В исполнении Корбейла посадка казалась очень простой — в чем в большой степени и заключается искусство рулевого. Но на Гиммас-Хефдоне ничего просто не бывало. Это Брим знал — много лет назад он называл эту заледенелую базу домом.

Корбейл повернулся с широкой ухмылкой.

— Спасибо, капитан Брим. Я-то видал, как вы приводили когда-то эти капризные яхты Кубка Митчелла — так что ваши слова считаю комплиментом.

Брим кивнул, ощутив, что краснеет.

— Мне не приходилось сажать яхты на Гиммас, — ответил он.

Корбейл тем временем вел корабль мимо светящегося буя, подавая в сторону двух почерневших от времени монолитов, обозначающих вход в гавань сектора семнадцать. Этот погодный ужас и превращал замерзшую планету в такую совершенную базу для Флота. Никто, кроме военных звездолетчиков, сюда не сунется.

* * *

Пробираясь по лабиринту широких каменных каналов с цепочками гравибассейнов — на многих стояли суда со, всех концов Империи, — корабль Корбейла приближался к лесу больших портальных кранов и древнему массивному строению из почерневшего кирпича — ангару, где доводились для флотской службы недавно построенные корабли. Очевидно, что вскоре старая база снова будет занята строительством флота.