Вещи были уже погружены, да и какие особенные вещи могут быть у патрульного? Он встал, оглядел еще раз напоследок свою каюту и вышел в коридор. Лифт до посадочного отсека, переход к посадочной камере. Идти было трудно, но алкоголь притуплял ощущение боли, и он кое-как доплелся до места, довольный, что никого не пришлось просить о помощи. Он никого не встретил по пути, да и не хотел бы кого-нибудь встретить. Войдя в посадочную камеру, он кое-как взгромоздился в кресло и стал ждать. Через несколько минут камера плавно тронется с места и помчится по внутренним магистралям астероида к почтовому кораблю. Скоро, совсем скоро Дейк покинет зону Внешнего Кольца Обороны. Что ж, по крайней мере, жизнь он прожил достойную. Ему не в чем упрекнуть себя. А то, что ждет его впереди, - всего лишь жизнь после смерти, и в его власти прекратить ее в любой момент.

Это было последней мыслью Дейка. Усыпляющий газ тихо и незаметно погасил его сознание. Кресло повернулось и сбросило бесчувственное тело в открывшийся сзади люк. Крышка люка захлопнулась, и где-то там, под полом посадочной камеры богатый ферментами раствор за несколько минут без следа растворил то, что еще недавно было Дейком Эсселом, включив его останки в круговорот живого вещества внутри станции.

Все шло строго по программе С-16, принявшей управление станцией два с половиной года назад. Через девятнадцать минут после того, как Дейк Эссел перестал существовать, программа выдала на экраны Центрального сектора информацию о старте почтового корабля к Гее. Аргол проводил взглядом этот почтовый корабль, увозящий к третьей планете его лучшего друга, не подозревая о том, что видит лишь смоделированное программой изображение, что корабль этот никогда не прибывал на станцию. Еще через час тридцать две минуты из сектора Связи поступили сформированные программой С-16 информационные сообщения с базы и три экспресс-сообщения с Геи для командования. Как всегда, никто не заметил ничего необычного. Программа С-16 действовала безупречно, она неизмеримо повышала живучесть станции в условиях полной изоляции, обеспечивая в самом слабом ее звене - в людях веру в то, что они делают. Никто ничего не заметил, никто ничего не заподозрил. Они выполняли свой долг. Они защищали Гею.