Чуть согнутый годами, он был лишь чуть выше шести иралов Брима, но в маленьких глазках за старомодными роговыми очками искрилась молодая живость и недюжинный ум. Огромные бакенбарды придавали ему очень профессорский вид, несмотря на большой влажный нос, от которого медведи всегда казались людям слегка комичными - если не довести их до гнева. Они были единственными теплокровными существами во всей галактике, которые получали удовольствие от зим Гиммаса. В конце концов, на родных планетах Великой Федерации бывало и похолоднее.

Широко улыбаясь, Брим высвободился из медвежьих объятий и тут же попал в плен к другому старому другу и учителю, ныне контр-адмиралу с двумя золотыми лентами - широкой и узкой - над манжетами темно-синей флотской шинели. Боспорус Голсуорси - такого сочетания темного лица, тонких и сухих губ, рябых челюстей и глаз, которые могли бы просверлить насквозь корабль, во всей Вселенной больше не было. Брим, хотя давно и превзошел его в искусстве вождения кораблей, все еще считал Голсуорси лучшим рулевым всех времен. Уроженец Аталанты, начавший службу наземным солдатом, бившийся в первой войне Империи с Лигой при Илепиллаге (сектор 974), Голсуорси был ранен в битве при Эммосе, а потом, нарочно потеряв медицинскую карточку, был переведен на Флот и стал рулевым, участвовавшим потом в уничтожении двадцати кораблей облачников.

- Хм, - сказал он, отдавая Бриму честь в ответ и вглядываясь, будто не может узнать. - Кажется, мы с Алексием когда-то провожали куда-то кого-то, кто был очень на вас похож.

Все трое звездных моряков встретились впервые на борту старого эсминца Т-класса К.И.Ф. "Свирепый" в самом начале службы Брима.

- Что интересно, адмирал, - подхватил Брим, сводя брови и изображая, что вспоминает, - я про кого-то такого тоже слышал. Если память мне не изменяет, какой-то вечный смутьян.

- И еще какой! - рассмеялся Голсуорси.