Глаза ее во время печального монолога повлажнели, кончик тонкой сигареты предательски задрожал…

Мужчина осторожно коснулся женского запястья и тихо обмолвился:

– Выходит, и вам досталось. Открою небольшую тайну: я тоже выходец из Восточной Европы. И мне пришлось покинуть родные края отнюдь не по собственной воле.

– Правда? – наивно хлопнула она длиннющими ресницами.

Улыбнувшись, он кивнул. Широкая ладонь сновала по белой коже запястья; молодая женщина не возражала – сии нежности казались обычным проявлением человеческого сострадания, желанием поддержать, успокоить, подбодрить…

Но вскоре его рука перекочевала под стол – на едва прикрытое коротенькой юбкой бедро, облаченное в гладкий капрон. Губы при этом нашептывали у самого ушка:

– Хочешь, я скажу, кто, где и когда снимет с твоих чудесных ножек эти чулочки?

На бледном лице проступил легкий румянец; тонкая ладонь попыталась поймать его пальцы. Однако, поймав, не оттолкнула, не сбросила с бедра…

Слушая наглого, самоуверенного и очаровательного мерзавца, она поражалась собственной нерешительности: внутри вскипало желание дать отпор, но что-то сдерживало или напротив – толкало к опасному продолжению. Сердце в груди колотилось, да непонятно было от чего: от возмущения или от внезапно охватившей страсти.

– …Это случится примерно через час. В одном из номеров отеля "Blake`s Hotel", на четвертом этаже. А сниму эти чулочки я. Ты ведь не станешь возражать, правда?

Дыхание блондинки участилось, беспокойный взгляд заметался по сторонам…

– …Ты необыкновенно прекрасна. Я впервые повстречал такую обворожительную женщину. Поверь, я почти счастлив…

– О, боже, – смутилась она, ощущая стремительное продвижение мужской руки вверх по бедру.

Коленки ее, вероятно повинуясь нахлынувшему желанию, слегка разъехались. Пальцы мужчины ощупали резинку чулка и, насладившись прикосновениями к нагой и прохладной коже, устремились выше…