Эррил двинулся к Елене, передвигаясь вокруг стола так, словно он хотел рассмотреть яйцо со всех сторон. Оказавшись за спиной пиратского шпиона, Эррил бесшумно достал меч из ножен и приставил его острие к основанию черепа коротышки:

— Что тебе известно об этом?

Арлекин даже не вздрогнул.

— Что ты делаешь, стендаец? — потребовал ответа лорд Тайрус.

— Стой где стоишь, — предупредил его Эррил. — Этот парень побывал в Блэкхолле и вернулся обратно, как и корабль, ведомый родственницей Мерика. Возможно, ему известно что-то об этой опасности.

Арлекин вздохнул и медленно повернулся. Он посмотрел в лицо Эррила. Острие меча теперь касалось ложбинки на его горле.

— Я не знаю ничего об этих черных камнях.

Глаза Эррила сузились:

— Ты лжешь.

— Мы опять вернулись к тому же?

— Эррил… — проговорила Елена предупреждающе.

— Я живу уже больше пяти столетий, — сказал Эррил. — Я могу сказать, когда человек что-то скрывает.

— Я ничего не скрываю, — Арлекин повернулся обратно к столу, не обращая внимания на меч. — И я сказал правду. Я никогда не видел такого яйца прежде, — он пристально посмотрел через стол на Елену. — Но я видел его светлых близнецов.

— Объяснись, — сказал Эррил.

Арлекин подошел ближе к столу и оперся на него руками.

— Как я говорил прежде, когда я был в Блэкхолле, я видел, как свершались презренные действия — некоторые с теми, кто заслуживал этого, другие — с невинными. Это был лабиринт мучений и резни. Крики и стенания не смолкали. Ты привыкал к этому спустя какое-то время, словно к птичьим песням в лесу. Это было просто повсюду.

Арлекин смотрел на яйцо:

— Однажды я вошел в помещение на самом нижнем уровне, на который я только мог попасть. Это был длинный коридор, тянущийся на всю длину горы. С двух сторон шли ниши. В каждой стояла колонна вулканического базальта, на вершине которой покоилось яйцо идеальной формы, такого же размера, как и это. Но те яйца были не черными, словно полночь, а розовыми, словно рассвет. Каждое было вырезано из камня сердца.