— А что лайил? — ненатурально удивилась дама. — Они почти ничем не отличаются от нас, людей. Князь заплатит за свою любовницу хорошую цену, и лайил тебя уже не тронут, ведь среди всех рас Лаганахара соблюдается справедливый принцип: свобода, равенство, братство. А ну-ка, повтори!

— Швобода, лявенство, — невнятно пробубнила я сквозь застрявшее в зубах мясо, — бля…

— Хватит! — возмущенно оборвала меня сьерра Каталина. — Запомни, наши девушки обладают образцовыми манерами и никогда не употребляют грубые слова!

Губы брата Флавиана изогнулись в ухмылке. Он заговорщицки подмигнул мне, сигнализируя, что, дескать, уже догадался о том, каким путем я смогу вырваться из цепких лап сьерры Каталины. А я в свою очередь прекрасно поняла красноречивую пантомиму заботливого наставника.

— Йона, передай сьерре Каталине вилочку, а то она сегодня почему-то мало кушает…

— Зачем? — скандальным голоском поинтересовалась я, наконец-то проглотив злополучный кусок.

— Тебе ведь только что рассказали о правилах хорошего тона! — вовсю лицемерил брат Флавиан, спасая меня от гильдии Порхающих.

— Зачем ей вилка? — продолжала наигранно вредничать я. — Вы же сами вчера говорили, будто эта дама жрет, как лошадь.

— Что? — Щеки сьерры попечительницы покрылись красными пятнами гнева. — Да как ты смеешь грубить, мерзавка?! Убирайся с глаз моих долой, в нашей гильдии хамок не держат! — И она отвесила мне смачный подзатыльник. — Дрянь неблагодарная! Тебе прямая дорога в храмовый котел!

Получив ощутимое ускорение, я птичкой спорхнула со скамьи и рысью устремилась к выходу из столовой. Вслед мне летели базарная ругань дамы, мгновенно утратившей всю свою изначальную импозантность, витиеватые проклятия брата настоятеля и злорадный смех Мориса.

— Мы еще встретимся, — злобно процедила досточтимая сьерра, — и обещаю, тогда ты уж точно пожалеешь о том, что родилась на свет!