– Эту девочку зовут Йохана, и завтра она примет участие в церемонии выбора учеников, – доходчиво пояснил брат Флавиан, подталкивая меня к лавке. – Садись, Йона, поешь.

Но я робела. Тогда монах легко меня поднял, будто перышко, и силой усадил за стол, а потом еще и пододвинул тарелку с поджаристой куриной грудкой. Такой вкуснятины я не пробовала никогда в жизни, а поэтому немедленно с кошачьим урчанием впилась в сочное мясо, разом позабыв обо всем на свете.

Дама-попечительница продолжала рассматривать меня с явным неодобрением:

– Так ей уже исполнилось шестнадцать?

– Или скоро исполнится, – равнодушно подтвердил брат настоятель. – Малозначительная разница в сроках не противоречит правилам церемонии. Хотя мы не знаем точный день ее рождения. Подходит ли она вам, сьерра Каталина?

По моей спине побежали мурашки нехорошего предчувствия.

Вместо ответа дама взяла со стола подсвечник и приблизила его к моему лицу, придирчиво рассматривая меня на манер опытного барышника, выбирающего лошадь на рынке.

– А она ничего, – иронично протянула столичная гостья. – Пусть худенькая и невысокая, в пику нынешней моде на рослых девушек, но фигурка у нее на удивление пропорциональная и ладная. Волосы – воистину шикарные.

Она бесцеремонно ухватила меня за прядь у виска и заставила поднять подбородок от тарелки.

– А глаза, – тут на щекастой физиономии почтенной сьерры промелькнуло смешанное с завистью восхищение, – и того лучше.

– Чудесные глаза, – плотоядно мурлыкнул четвертый участник позднего застолья, молодой брат Морис, нередко встречающий меня на заднем дворе приюта и одаривающий липкими улыбочками. – Необычные, неповторимые. Сиреневые, с золотыми крапинками, напоминают лепестки бутона королевской мальвы.