А Фрасин неожиданно для себя смешался, покраснел, словно не он, а его уличили в недозволенном. И хотя родители Людмилы в их отношения демонстративно не вмешивались, аспирант не сомневался, какой приговор ему вынесен. Однако, как и многие в подобной ситуации, Фрасин утешал себя мыслью, что жить ему придется не с тестем и тещей, а с Людмилой. Разумеется, если та согласится. Она сама, казалось Фрасину, не в ладах с отцом и матерью. Расспросов о них избегала, отделываясь коротким и неопределенным: "Родителей не выбирают".

И покуда Фрасин с присущим начинающему ученому воображением пытался представить, состоится ли поворот в его холостяцкой жизни, навстречу ему несся другой поворот - реальный и опасный.

Поглощенный неясными предчувствиями, Фрасин забыл о нем. Выметнулась из-за медноствольных сосен изогнутая лента шоссе. Фрасин вдруг увидел в нескольких метрах перед собой до нереальности огромное побелевшее лицо, наполовину закрытое мотоциклетными очками. Аспирант резко, до хруста в суставах, рванул руль вправо. Сюда, вплотную к дороге, подступали вековые деревья. Вспышкой взметнулось в сознании: все, конец...

Pic09.jpg

Зажмурившись, Фрасин сжался. Его ударило, но неожиданно как-то мягко. Не было скрежета корежащегося металла, боли от секущего по лицу раздробленного стекла. Будто невидимая и огромная мягкая ладонь приняла на себя машину. Фрасину показалось, что "Запорожец" влетел в плотный, похожий на розовую слоистую вату туман и осел в нем, мягко пружиня, издавая всем корпусом странный сдвоенный звук: "клок-клок". Звук повторялся некоторое время, словно скрытый от глаз метроном механически отсчитывал мгновения.

А когда он стих, Фрасин обнаружил, что розовый туман рассеялся, "Запорожец" мирно рокотал метрах в ста от злополучного места. Аспирант был цел и невредим. Переведя взгляд на зеркальце заднего обзора, он увидел мелькавшую между соснами кожаную спину удалявшегося мотоциклиста, который с минуту назад так опрометчиво вырвался на встречную полосу движения.