– Послушай, Вовка, – сказал Бабцев. – Отвлекись на секунду, послушай.

Ребенок, будто делая великое одолжение, с демонстративной неохотой полуобернулся к нему и даже снял пальцы с клавы.

– Н-ню? – подбодрил он отчима.

Бабцев встал перед ним посвободней. Не хватало еще выглядеть как солдат перед маршалом, торчать навытяжку. Сесть? Поздно.

– Жизнь очень короткая, Володя, – проговорил он мягко, повествовательно и с нарочитой неторопливостью. – Сейчас ты об этом еще не задумываешься, но в ней не так уж много часов. Да-да, не дней даже, а именно часов. Можно посчитать.

– Не надо, – тут же предупредил пасынок.

– Не буду, не дрейфь. Но на прохождение каждой такой дурки у тебя уходит все свободное время трех, а то и четырех недель, так? За это время можно было бы прочитать десяток хороших книг. Я не говорю про всякую ученость, это на любителя, – но хотя бы художественных. Из них тоже много вытягиваешь – причем как бы невзначай, непроизвольно… Думаешь, откуда я впервые узнал, скажем, про реформы Эхнатона в Древнем Египте? Из фантастики про древних пришельцев! Если б не она – в жизни бы, может, не узнал, это же не мой круг интересов… И такого очень много. Потом ведь не наверстать, Вовка. Стукнет тебе сорок, и вдруг спохватишься: я же ничего не знаю! Монтесума кто такой? А чем отличается Нансен от Амундсена? А что за штука – астероиды? Нет, не помню. Помню, что сто сорок семь драконов замочил… А больше – ничего. Прошел всю игру? На месяц меньше жить осталось – вот и вся игра. Сейчас у тебя такая голова, что с лету все воспринимает, раскладывает по полочкам, запоминает с легкостью навсегда. А ты ее оставляешь пустой. Даешь съедать твою собственную единственную, неповторимую жизнь этой муре, от которой тебе на будущее совершенно ничего не останется, только дыры в мозгах. Я в последних классах школы читал, как сумасшедший… Дня не мог без книжки. И знаешь, весь кругозор, вся эрудиция – оттуда. Потом уже некогда, потом надо искать место в жизни, деньги зарабатывать – но каким я был бы сейчас неинтересным, серым дураком, если бы не нахватался тогда. Глотал все, от "Теории относительности для миллионов" Гарднера до "Крымской войны" Тарле, от Стивенсона и Стругацких до Цвейга и Манна…