– Знаете, Борис Ильич… Когда в шестьдесят седьмом родители повезли меня в Крым, я прихватил с собой карту звездного неба. Там я впервые увидел не просто мутные бестолковые точечки -а всю эту пылающую роскошь. Млечный Путь впервые увидел. Туда затягивает, будто смерчем, и страшно сорваться вверх, в прорву. Такой простор…Ночами, когда родители засыпали, я вылезал во двор с картой и фонариком и разбирался в созвездиях, зубрил названия… Маяки, понимаете ли, Вселенной! И ведь все помню до сих пор. Альфа Возничего – Капелла. Альфа Волопаса – Арктур. Альдебаран – Альфа Тельца, красный гигант. Альбирео – бета Лебедя. Бенетнаш, Мицар, Алиот… проверяйте – все семь из Большой Медведицы слева направо… Мегрец, внизу – Фекда, правее внизу – Мерак, и снова наверх, самая яркая – Дубхе… А чтобы увидеть Орион, надо было суметь проснуться часов в пять утра, в августе он же только под утро там восходит… Бетельгейзе, Ригель, Беллатрикс… Какие названия! Музыка, клавесинный концерт! А нынче спроси: что такое Беллатрикс? Крем для морд какой-то… Арктур? При Советах это был модный проигрыватель, а теперь и вообще, кажись, презики с бугорками в форме звездочек… Но я вставал и в четыре, и в пять, потому что от Ориона слева и чуть ниже – вообще Сириус, его ж нельзя не выучить, он же самый яркий на все небо, и вообще там Каллисто с каллистянами!

Невеселые смешки в два голоса.

– Зачем это было пацану? И зачем у меня в башке все это до сих пор киснет? Ответ один… один-единственный. Потому что красиво. – Пауза. -Продолжайте, Борис Ильич. Пожалуйста.

Пауза.

– Да, собственно, у меня практически все…Просто время уходит. Люди, кстати, тоже. Кто уезжает, кто пропадает… Еще десяток лет – и все эти заделы утратят актуальность. Либо успеем, либо – ставим крест. И на возможности вдохнуть в экономику настоящую жизнь. И на возможности стать чуть ли не монополистами в межпланетье. И, между прочим, на мечте многих, очень многих не самых плохих людей, которые все это придумывали и старались построить…