Правда, там, где они проделывали эти кунштюки, не было ни обрыва, ни реки, просто обозначили границу обрыва натянутой веревкой с флажками. Да и поляна была ровнее, там и пятнадцати градусов уклона не набиралось. Ляпунов, конечно, ворчал, что это отмаз, а не подготовка и надо еще пару недель работать, чтобы быть хоть на полета процентов уверенным, что публика сядет, как надо, при любых наворотах обстановки. Но двух недель Птицын не дал — на подготовку можно было отвести двое суток, не более.

Топорик, планировавший головным, действительно прошел, что называется, впритирку над самыми верхушками. Подтянул правую клеванту, накренил парашют именно так, как надо, тютелька в тютельку, не больше и не меньше, расстегнул систему, выскользнул из ремней парашюта и мягко улегся боком на высокую траву. Следом накатила Милка. Вообще-то многие после того, как Милку отобрали для этой работы, особенно из тех «мамонтов», которым сказали «нет», ехидничали, перефразируя старую поговорку: «А говорят, коровы не летают!» Правда, вполголоса, опасаясь получить по шее от суровой и могучей дамы, внешне очень похожей на Зену — королеву воинов из одноименного фильма.

Фиг его знает, как бы все получилось у Милкиных «злопыхателей» — строго говоря, это и не злопыхатели были, а излишне совестливые мужики, убежденные, что бабам надо прыгать только на спортивных соревнованиях, но у Милки все вышло так, как доктор прописал, не хуже, чем у Топорика. После этого настала очередь Юрки.

Конечно, Таран волновался. То, что за несколько секунд перед ним без замечаний одуплились Топорик и Милка, еще не гарантировало, что он не сядет на дерево или не приводнится в речку с погашенным парашютом. Удар получится примерно такой же, как при попытке прыгнуть с десятого этажа. Конечно, кое-кто, говорят, оставался живым даже при таких падениях, но Таран надеялся не попасть в их число.

Ш-ших! — он и впрямь чиркнул ботинками по верхушке какого-то дерева, ухватился за правую клеванту, потянул вправо и уже в нескольких метрах над землей начал отстегиваться от системы. Плюх! Мягко, хотя и сыро, жертв и разрушений нет.