За спиной у Кулла послышался лязг клинков, вынимаемых из ножен, и тут же отряд устремился вперед. С привычной ловкостью прирожденного фехтовальщика темноволосый атлант вскинул меч как раз вовремя, чтобы встретить приближающегося врага, пронзил его грудь, а затем направил лезвие в бок.

Это движение заставило монстра потерять равновесие и сбило его с пути. Чудовище вскинуло руки, отлетело в сторону, ударившись о стену головой. Клинок Кулла вырвался на волю, оставляя за собой в воздухе кровавый след.

— Факел, Мантис! — выкрикнул он. — Факел сюда!

И вновь юноша не запоздал ни на миг, швырнув горящий факел прямо в нападавшего монстра и завершив это движение стремительным ударом меча. Оживший труп, неловко пытавшийся отделиться от стены, содрогнулся от удара. Облитый смолой факел мгновенно поджег иссохшую кожу и одежду, превращая монстра в столп ослепительного пламени. По-прежнему не издавая ни звука, тот, наконец, оторвался от стены и, ведомый враждебной волей ожививших его колдунов, бросился прямо в середину столпившегося перед ним отряда, закрывавшего проход.

Используя ту же тактику, которая не раз выручала их прежде, Кулл с Мантисом мгновенно бросились в стороны, давая дорогу своим спутникам, вооруженным длинными дубовыми шестами. Те, вскинув палки как оружие, перехватили пылающий труп на полпути и отшвырнули назад.

И вовремя… В тот самый миг, когда чудовище рухнуло наземь, из-за угла коридора показался один из его хозяев: худощавый жрец с безумным блеском в глазах в синем одеянии, на которое ложились кровавые огненные отблески от пламени, объявшего его мрачное творение.

— Псы! — завопил юный жрец и вскинул руки, готовясь совершить какие-то магические пассы.