Но понемногу свет стал угасать, и звезда ударилась в землю на склоне горы, чуть выше зик-курата. От удара содрогнулась сама земля, и вновь поднялся ветер. Свечение тут же исчезло, но к самым небесам поднялся столб огненного дыма, который рассеялся лишь спустя долгое время.

Всю ночь в вернувшейся тьме селяне стояли на страже у порогов своих лачуг, пристально наблюдая за горой и за небесами. Не загорится ли вновь эта звезда? Не упадет ли еще одна? Что все это значит? Уж не разгневались ли на них боги? Или настал конец света?

На рассвете Теринас, старейшина самой большой деревни, прошептал хриплым голосом, отражая все их страхи и гнев:

— Зиккурат! Эти безумцы из зиккурата призвали на землю какое-то зло и намерены уничтожить весь мир!

Посреди ночи по мере того, как затихали содрогания земли, вызванные падением звезды, Тха-Бнар, настоятель ордена Алого Солнца, в задумчивости взирал на горы из своей комнаты, расположенной на вершине зиккурата. Затем он велел всем старшим жрецам собраться в просторном зале, чьи стены были украшены изображениями темных богов. Жрецы были столь потрясены, что почти все лишились дара речи. В этой самой комнате, где они находились сейчас, штукатурка просыпалась с древних каменных плит, были перевернуты жаровни и расшатались плитки, которыми был выложен пол, — с такой силой падение звезды сотрясло землю. Один лишь Тха-Бнар не выказывал страха, и последователи его улавливали напряженный, почти безумный блеск в его глазах.

— Наконец, настало наше время! — воскликнул он, во весь рост выпрямляясь в своем наряде чернокнижника, и лысый череп заблестел отраженным светом масляных ламп. Голос его был глубоким и звучным.

— Ты хочешь сказать… это пришествие? — осмелился задать вопрос аколит в синем платье.

— Свершилось! — завопил Тха-Бнар, вскидывая руки над головой и возводя очи горе, так что темная раздвоенная его борода выставилась вперед.