Йонас: Не волнуйся, если завтра утром не застанешь меня дома. Я собираюсь прогуляться.

Ноами: В пальмовом саду или в галерее?

Йонас: Я еду в город.

Ноами: Ты же знаешь, тебе нельзя уходить далеко от дома. Доктор Фильсер сказал, что…

Йонас: Доктор Фильсер – мой врач, а не командир.

Ноами: Но если тебе станет хуже?! Меня очень беспокоят эти перемены.

Йонас: Пожалуйста, не беспокойся. Я думаю, в последнее время я и так спал слишком много. Знаешь, сколько мне лет? Сорок семь. Я болел потому, что пил эти чертовы таблетки. Я заглянул с справочник – это психотропные препараты, которые назначают лишь самым буйным больным. Они подавляют волю и ослабляют тело. Ты не считаешь меня буйным?

Ноами: Я просто не понимаю тебя. Наверняка у доктора Фильсера были причины назначить тебе эти таблетки.

Йонас: Я тоже так думаю. И именно поэтому я намерен завтра отправиться в город.

Йонас годами не покидал своего дома. Снаружи не было ничего, что могло бы его заинтересовать. Он принадлежал к тем немногочисленным привилегированным персонам, которые по праву могли наслаждаться безмятежным покоем маленького Эдема и не заботится больше ни о чем.

Сейчас, когда Йонас наконец пересек границу своих владений, он сразу заметил перемены. Ясный солнечный свет померк, краски побледнели. Какое-то время он еще ощущал тропические ароматы, излучаемые генератором запахов, слышал шум прибоя, доносившийся из динамиков, но потом привычные звуки и запахи отступили, и Йонас нырнул в безумие уличного движения большого города.

Он шел медленно и осторожно – его хорошее самочувствие было скорее следствием пробуждения воли, чем реального выздоровления. Каждый шаг давался с трудом, дыхание учащалось, и время от времени ему приходилось останавливаться и отдыхать. Но тем яснее он ощущал, что его воля крепнет с каждым шагом и не мог не радоваться этому. Он был способен бороться с усталостью и слабостью, а значит, его ослабленное годами неподвижности тело вскоре снова сможет верно служить ему.