- Великий и непревзойденный... - Голос шпрехталмейстера пронесся по залу, эхом отозвался под куполом цирка и смолк. - Альберт Альтони-Мышкин!
Оркестр грянул "Выходной марш" Дунаевского. Шпрехшталмейстер простер руку к занавесу. Из-за кулис верхом на вороном коне выехал мужчина с бледным лицом и длинными черными вьющимися волосами, падавшими ему на плечи. Он был одет в широкий черный плащ.
Достигнув середины арены, маэстро спешился и, одним движением скинув плащ, бросил его на седло. Шпрехшталмейстер взял лошадь под уздцы и удалился с ней за кулисы. Альтони-Мышкин раскланялся. Публика разразилась аплодисментами.
Четверо униформистов выкатили на сцену сложное и странное сооружение нечто среднее между пирамидой Хеопса и комодом со множеством ящиков.
- Это еще что такое? - ткнул Тимофея в бок Мишка.
- Штука какая-то хитрая, - деловито откликнулся Тимофей. - Значит, так, Мишка. Смотри в оба. Та на правую руку, а я на левую. Как договорились. Что-нибудь обязательно засечем.
- Наверное, это какой-то новый фокус, - предположил Мишка.
Они знали: непревзойденный Альберт Альтони-Мышкин к каждым гастролям готовит новинку.
- Не мешайте смотреть, дураки, - хором шикнули на них Олька с Юлькой.
- Это вы не мешайте, - на сей раз огрызнулся Тимка.
- Вот именно, - поддержал его Мишка. - Все равно в таких делах ничего не смыслите.
- Ох-ох-ох, - с издевкою проговорила Юлька. - Вы еще скажите, что сами великие маги и чародеи.
Друзья промолчали. Они, не отрываясь, смотрели на руки маэстро.
- Учти, Мишка, тут все решает мгновение, - напомнил Тимка. - И в это мгновение он как раз постарается всех отвлечь. А наша задача как раз не отвлечься.
- Знаю, не маленький, - буркнул друг.
Служитель подал Альтони-Мышкину черный блестящий цилиндр. Маэстро, галантно раскланявшись, продемонстрировал публике сперва его наружную часть, а потом изнанку: мол, тут совершенно пусто. Тимка старался даже не мигать. От напряжения у него заслезились глаза. Маэстро легонько провел рукой по цилиндру и... извлек из него за шкирку большого упитанного белого кролика. Тимка лишь повел головою от изумления.