Некоторое время голова Ольгерда с лампочкой на шлеме еще просматривалась в трещине, затем стал виден только свет, идущий из глубины "колодца". Потом и свет стал меркнуть помаленьку.

- Ну и преисподняя! - поежилась Милка. - И как наши предки в этих пещерах жили?

- В этих пещерах жили не наши предки, - заметил Ляпунов, осторожно вытравливая веревку, - а духовские.

- По-моему, чечики тоже "сами не местные", - проявил неожиданную эрудицию Топорик. - Я когда в девяносто втором осетин с ингушами разнимал, то читал в Моздоке газетку, где какой-то профессор писал, будто вайнахи откуда-то прикочевали, а до этого тут одни осетины жили.

- Писать, - проворчал капитан, - это, блин, все умеют! Я тоже помню, как нам в Карабахе с обеих сторон листовки подкидывали. Армяне - свое: это Арцах, исконная армянская земля, тут наши хачкары не то с пятого, не то с десятого века стоят, а злые тюрки сюда вторглись, захватили землю и обратно не отдают, даже ретранслятор не хотят установить, чтоб мы свое армянское радио слушали! Ну, а азеры, естественно, все наоборот: Карабах от Карабаха ведется, не знаем никакого Арцаха, а армяне свои хачкары - это кресты такие - поставили не в десятом веке, а уже при советской власти, когда всю историю фальсифицировали. И тоже, блин, с каждой стороны по два-три профессора подписалось. Ты, Топор, газету в Моздоке читал? Ясное дело - осетинская версия. А если б газетка была назранская, так, поди, все было бы в пользу ингушей вывернуто.

- История - продажная девка империализма! - глубокомысленно вздохнул Топорик, припомнив и перефразировав Аркадия Райкина.

В это время рация Ляпунова захрюкала:

- Командир, ответь, меня слышно?

- Слышно, слышно! - придавив кнопку передачи, отозвался капитан, - Ты где?

- Дошел до минус двадцать семь. Веревочку проложил, иду обратно.

Через пять минут свет, выходивший из колодца, стал заметно ярче, а еще через такой же промежуток времени голова Ольгерда высунулась из колодца, и свет фары заставил "мамонтов" зажмуриться.