К примеру, достаточно мне намекнуть любой приглянувшейся мне барышне… Но нет, вру! Всё не так просто. Как-то раз (впрочем, это было давно, ещё во времена моего сопливого отрочества) я, набравшись смелости, предложил одной очаровательной девушке провести со мной ночь, но это получилось у меня так грубо и неуклюже, что она решила, будто я считаю её шлюхой, и влепила мне пощёчину. Наверное, бедняжка затем целый месяц тряслась, ожидая ареста за оскорбление королевского достоинства…

Возле самого лифта меня окликнул знакомый с детства голос:

– Эрик, постой!

Я с улыбкой обернулся. Я всегда улыбался при встрече с мамой, у меня это получалось непроизвольно, вне зависимости от того, кстати было её появление или нет. Сейчас я предпочёл бы уклониться от встречи с ней, но всё равно был рад её видеть. Я всегда рад видеть мою мать Дану, королеву Света.

Когда-то её звали Бронвен, но тридцать лет назад, выйдя замуж за моего отца и короновавшись, она приняла имя Дана. Почему – это совсем другая история. И совсем неинтересная.

На маминой родине, Земле Артура, её по-прежнему зовут Бронвен – отчасти по старой привычке, а отчасти затем, чтобы не путать с другой королевой Даной, женой моего дяди Артура и моей двоюродной тёткой. Кстати сказать, в этом совпадении имён нет ничего случайного. Но опять же – это совсем другая история.

Говорят, что раньше мама была дурнушкой, но мне с трудом в это верится. Вернее, не верится вовсе. Для меня моя мама самая прекрасная женщина на всём белом свете – и не только для меня. Я с детства привык к тому, что мужчины смотрят на неё с восхищением, а женщины – с нескрываемой завистью. Они завидуют её совершенной фигуре, приятному овалу лица, глазам цвета весеннего неба, нежной белизне её кожи, роскошным золотым волосам. (Впрочем, когда я родился, она была рыжей и зеленоглазой – но все равно прекрасной, – и оттого мои волосы слегка отливаются медью, а глаза, когда я сердит или расстроен, каким-то непостижимым образом становятся изумрудными).