- Но учтите, мнемограммы могут и не получиться. Я вот, например, когда делал вам мнемоскопию, не думал о каких-то там координатах, по-моему, вообще ни черта не было видно на небе, что может ридеть младенец?! - То же самое, что и взрослый, - доктор, вы это знаете лучше меня, а все пытаетесь как-то... - пациент прищелкнул пальцами, подбирая слова. - Да ладно, не утруждайтесь,- разрядил обстановку аналитик, - все и так ясно. Какой участок брать? - Только тот, где в открытом пространстве. Но со всех сторон: выход, повороты, когда держали, когда укладывали в капсулу. - Все! Начинаем! - голос аналитика прозвучал твердо и резко. Но тут же осекся, будто на горло говорившему набросили удавку. Последнюю фразу аналитик не проговорил, а просипел: - Учтите, вам придется все пережить снова! Пациент кивнул, не открывая глаз от серого пластикового потолка. Он лежал в откидном кресле под параболическим зеркалом приемника-мнемографа, но взгляд его блуждал выше, будто он уже присматривался к незнакомым звездным россыпям, запоминая их. - Ничего, доктор, у меня крепкие нервы. Начинайте! Через полчаса, когда пациент очнулся, аналитик протянул ему пачку твердых, но очень тонких карточек. - Здесь только снимки неба, ничего такого... сами понимаете! - сказал он. - Спасибо, доктор,- отозвался пациент,- мне и нужно только небо - небо, которое со всех сторон! А об остальном не беспокойтесь, я и так помню все до последнего штришка, попробовали бы вы на моем месте забыть это! Аналитик подошел к окну. Поднял штору. - Я не хотел бы оказаться на вашем месте,- еле слышно прошептал он. Но никто ему не ответил, никто его не услышал. Пациента уже не было в Мнемоцентре. Прошло еще минут двадцать пять, прежде чем аналитик надел на себя сферический шлем и подогнал свое кресло к экранам. Ему не пришлось- ждать долго. Надпись мигнула и погасла, оставив в глазах зеленые пятнышки. Надпись была короткой:

СРОК ИСТЕК. ВНИМАНИЕ! ПРИГОТОВИТЬСЯ К ОПЕРАЦИИ!

Никакой подготовки к операции не требовалось, аналитик это знал прекрасно.