На лбу осталась розовая полоска.

- Какая долгая ночь... - сказал Красин.

- Посмотрите на часы, - предложил Дарский.

- Стоят...

- Прошла минута.

Красин смахнул со лба бисеринки пота.

- Не может быть! - он приложил часы к уху.

- Успокойтесь, Виктор, - мягко проговорил Дарский. - Вы стали очевидцем большого открытия. Оно не укладывается в рамки обычных представлений, из этого надо исходить.

- Поразительно... - прошептал Красин. - Ваше открытие...

- Не мое! - поспешно перебил Дарский. - Яковлева, того человека, чью жизнь вы прожили за минуту. Согласитесь, самая долгая ночь слишком коротка, чтобы вместить человеческую жизнь.

- А минута вместила... Но почему именно я...

- Почему для этого опыта выбрали вас? Ответ прост. Вы человек искусства, с образным, а не понятийным восприятием мира. Подобные мне мыслят формулами, подобные вам - эмоциями.

- Не совсем так... - неуверенно возразил Красин. - Но я понимаю, что вы имеете в виду.

- Нас интересует ваше впечатление. Взгляните на случившееся глазами художника-импрессиониста. Повторяю, мне такой взгляд недоступен. Я не доверяю своему чувственному восприятию, предпочитаю фотоаппарат, способный зафиксировать мельчайшую деталь. Здесь же мозаика мазков, игра света и теней, кажущаяся поспешность, нарочитая небрежность, даже незавершенность. Такова прожитая вами жизнь Яковлева, вернее, ее отображение в вашем мозгу. Она - не фотография, а этюд. Но в отличие от меня вы должны были воспринять ее не фрагментарно, не урывочно, а как нечто цельное.

- Так оно и есть... Хотя, когда вы отключили ваши...

- Датчики.

- ...Мне показалось, что это был сон. Нескончаемый, беспробудный, чуть ли не летаргический. И у меня вырвалась фраза: "Какая долгая ночь!"

- Вот как... - в голосе Дарского чувствовалось разочарование. Значит, опыт не удался. Я ведь тоже воспринял это как сон!