— Черт!

И пошел туда. Мимо составленных штабелями ящиков из-под пива, мимо пустых кегов, во двор. Панк стоял, прислонившись к стене, на щеке глубокая рана от уха до подбородка. А Бри ему в рожу «глок» сует. Я сказал:

— Бри… Бри, это я, Митч.

Она не двигается, говорит:

— Он хотел засунуть свою штуку мне в рот.

Я подошел ближе, сказал:

— Пистолет этот ты вроде мне подарила.

— Да.

— Ну вот, давай я его заберу, а?

Она тяжело взглянула на панка, потом кивнула:

— О'кей.

И отдала мне «глок». А панк был уже почти в отключке. Ноги подкосились, сполз по стене, из раны кровь течет. Я наклонился, обшмонал карманы. Бри спросила:

— Ты что, его грабишь?

Не то чтобы ее это волновало, просто любопытно. Я ответил:

— Ищу его заначку. Этот придурок на коксе сидит. Слышала, как он носом шмыгал?

— Ты что, хочешь нюхнуть?

Я нашел пакет, вскрыл. Высыпал кокс на рану, кровь остановилась.

Бри спрашивает:

— Что ты делаешь?

— Это анестетик.

— А ты откуда знаешь?

— Сидел с наркоманом.

Я встал, взял ее за руку и сказал:

— Пошли.

Когда вывел на улицу, она предложила:

— Хочешь, пойдем поклубимся?

Я подозвал такси, посадил ее, говорю:

— Я тебе завтра позвоню.

— Митч, ты не очень расстроился, что Фрэнк не пришел?

— Нет, не думай об этом.

Я шел к метро, у меня был героин, пушка и полкулька кокса. Господи Иисусе, чего еще желать от одного вечера в старом добром Лондоне?

Я опять в своей квартире, скинул ботинки, открыл пиво и рухнул на диван. Потом сел, насыпал дорожку из кокса и быстро нюхнул. И минуты не прошло, а я уже задвинулся.

Черт, чистейший.

Бри я сказал правду — я действительно сидел с наркоманом.