Он стал совсем благостным, говорит:

— Большинство из тех, кто находится в этих стенах, вовсе не чудовища, они просто…

Но не смог найти подходящего слова. Я ему:

— Вот и видно, что вы с нами не хавали. Вчера парнишка получил ножом в лицо за свой крем-карамель.

— Как прискорбно.

— Это один из способов всё поставить на свои места.

Я сел, скрутил косяк, предложил капеллану.

— О нет, но все равно спасибо.

Он меня почти заинтересовал, я его спрашиваю:

— Вы за рулем?

— Прошу прощения?

— Машину водите? Хочу поговорить о двигателях.

— О нет, я езжу на велосипеде.

Ну разумеется.

Он сложил руки на коленях, изобразил лицом сочувствие, спрашивает:

— Вас что-то тревожит?

Я заржал, указал на мир за пределами тюремных стен:

— Угадайте с трех раз.

— Как я вас понимаю.

— Придержите свои эмоции, падре. Ваши разговоры могут привести к бунту.

Он поднялся — священный долг выполнен. Сказал:

— Вы очень интересный человек Можно, я еще навещу вас?

Я улегся на койку, говорю:

— Мои двери всегда для вас открыты.

Понятно, что больше я его не видел.

~~~

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО я слушаю «Кэпитол»,

— Да.

— Митч? Это Сара.

— Привет. Ты написала репортаж?

— Нет. Но, кажется, я нашла тебе работу.

— Спасибо.

— Еще рано благодарить. Моя тетка живет в Холланд-парке. В громадном доме. И этому дому срочно нужен ремонт. Вся беда в том, что она тяжелая женщина и ни один работник в мире никогда к ней больше не придет. Поверь мне, у нее перебывала целая армия.

— А я-то чем лучше?

Длинная пауза.