У Грабовского вдруг закружилась голова. Что-то коснулось его мозга. Легкий, едва ощутимый контакт, в котором послышалась неожиданно жесткая команда: «Марк, тревога!» Что это? Приходя в себя, лейтенант помотал головой. Мозги прояснились, но чувство опасности осталось. Марк осмотрелся. Вроде бы все в порядке. Чистое безоблачное небо, ровный гул двигателей, спокойные уверенные лица пилотов. Так в чем же загвоздка?
– Жорж, как дела у нас? – Грабовский решил сравнить свои ощущения с ощущениями пилотов.
– Все путем. – Чувствовалось, что Пери наслаждается своей стихией. Рука нежно поглаживает биоконтактор, взгляд блуждает среди облаков, на физиономии – мина блаженства.
– Все путем – этого мало! – Лейтенанту не понравилась расслабленность капрала. – Курс? Энергия? Двигатели?
– Да успокойтесь вы, господин лейтенант, – вступился за партнера второй пилот капрал Рутов. – Энергетика в порядке, тяговый импульс стабильный. Так что максимум через час сядем в столичном космопорту.
– А приборы? – Марк удивился этому вопросу. Он не думал о приборах. Язык вышел из-под контроля и самостоятельно проявил любопытство.
– Приборы? – Алексей с удивлением посмотрел сначала на Пери, затем на командира. – Какие же у нас приборы? По вашему приказу мы отключили всю автоматику. Летим, как на доисторическом кукурузнике.
Грабовский не знал, что такое кукурузник. Наверное, что-то очень нехорошее, поскольку флаер обиделся: сотни шкал и индикаторов взбешенно зыркнули на людей. Затем машина встала на дыбы и, едва не совершив мертвую петлю, принялась круто менять курс.